Ледяная башкирская зима 1941-го. В убогом бараке на земляном полу вращается в танце маленький мальчик, из-под его драных башмаков летит пыль. Двадцать лет спустя, Париж, у его босых ног весь мир. Роман о гении балета, самом загадочном и непостижимом танцовщике в истории. Роман о человеке, для которого танец — сама жизнь и навязчивая идея одновременно, о гении и злодее в одном лице.

Подобно герою, вращающемуся в совершенном танце, электроны маккэновской прозы вращаются вокруг излучающего и поглощающего свет ядра — таинственного Рудольфа Нуриева.

Рудольф Нуриев — самый знаменитый танцовщик в истории балета. Нуриев совершил революцию в балете, сбежал из СССР, стал гламурной иконой, прославился не только своими балетными па, но и драками, он был чудовищем и красавцем в одном лице. Его круглые сутки преследовали папарацци, своими похождениями он кормил сотни светских обозревателей. О нем написаны миллионы и миллионы слов. Но несмотря на то, что жизнь Рудольфа Нуриева проходила в безжалостном свете софитов, тайна его личности так и осталась тайной.

«Удивительная книга. В основу романа положена судьба Рудольфа Нуриева, но это беллетризованная биография, в этой книге реальные люди смешались с выдуманными персонажами. Поразительно тонко и лаконично описаны отношения Нуриева и Марго Фонтейн, их платоническая любовь. Колум Маккэнн подарил нам замечательную вещь».
Keith Baxter, Spectator

«"Танцовщик" блестяще передает обаяние Нуриева. Вы еще долго не сможете забыть этого человека. Его пронзительно-синие глаза будут преследовать вас. Талант Колума Маккэнна выталкивает нас под этот пронзительный взгляд.

Roger Lewis, Daily Express



Используя несколько рассказчиков, умело передавая историю от одного к другому, Маккэнн создает яркий и многогранный портрет Рудольфа Нуриева. Главное достоинство книги в том, что Нуриев словно спрыгивает со страниц книги. А сколько тут восхитительных деталей. Широта и глубина романа восхищают.

Greg Eden, Scotland on Sunday



«"Танцовщик" соблазняет. Маккэнн невероятно тонко работает с человеческой натурой».

Rachel Cooke, Observer